НИЧТО

"...Я вновь оказался на равнине и увидел, что она представляет собою вечное, безликое и пустынное место, однообразие которого не нарушается ни горами, ни холмами, ни лесами, и в этом совершеннейшем однообразии она убегает в никуда и в никогда; а небо, подобно самой равнине, также лишено каких бы то ни было примет, на нём нет места солнцу, звёздам или облакам, и потому невозможно даже сказать, что сейчас - день или ночь: для дня слишком темно, а для ночи слишком светло. Стояли глубокие сумерки, и мне подумалось, всегда ли царит здесь этот полусвет-полутьма, предвещающий ночь, но никогда в неё не переходящий. Стоя на равнине, я услышал далёкий вой и безошибочно узнал в нём тот звук, который однажды уже донёсся до моего слуха, когда перед сном я вышел подышать воздухом на крыльцо мотеля, - вой и лай стаи, несущейся по ущелью Лоунсэм-Холлоу. Испуганный этим звуком, я медленно повернулся, стараясь определить, с какой стороны он пришёл, и взгляд мой при этом движении зацепился о нечто, выделяющееся чернотой на фоне серого небосклона. Даже в здешнем тусклом свете я безошибочно узнал эту длинную извивающуюся шею, увенчанную безобразной, ищущей, готовой стремительно ударить головой, и зубчатый гребень на спине.

      Я побежал - хотя здесь некуда было бежать и негде прятаться. Я убегал, понимая, что это за место, и что оно существовало вечно и будет существовать всегда, что здесь ничего не случается и не может случиться. И тогда послышался новый звук - отчётливый, приближающийся шум, явственно слышимый в те мгновения, когда смолкал волчий вой; в нём смешались хлопанье, шлёпанье, какое-то шуршание, к которым добавлялось временами жёсткое, резкое гудение. Оглянувшись, я осмотрел поверхность равнины и сразу же их увидел - атакующий меня эскадрон прыгающих, извивающихся гремучих змей. Я снова побежал, хватая воздух ртом, хотя знал, что бежать бесполезно и не нужно. Ибо здесь ничего никогда не случалось и вовек не случится, а потому здесь царила полная безопасность. Я убегал, сознавая, что гонит меня лишь собственный страх. Здесь было безопасное место - но потому же и место, где все напрасно и безнадёжно. Тем не менее я мчался, не в силах остановиться. Волчий вой раздавался всё на том же расстоянии, не дальше, но и не ближе, чем поначалу, и так же не удалялось и не приближалось шлёпание и шуршание гремучих змей. Я задыхался, силы мои были на пределе, я упал, вскочил, побежал дальше и рухнул опять. Так я и остался лежать, не беспокоясь и не заботясь больше ни о чём, что может случиться, хотя и понимал прекрасно, что случиться тут не может ничего. Я не пытался подняться - просто лежал там, позволяя безнадёжности, тщетности и тьме сомкнуться надо мной."

Клиффорд Саймак. "Вы сотворили нас".